Телефон: +7 (3012) 44-23-53

Установлена точная дата взрыва первого православного храма Улан-Удэ

Автор: Людмила Торяник

Спасская церковь – первый православный храм Удинска – Верхнеудинска – Улан-Удэ была построена в 1696 г. Вокруг неё разрастался город, формировался архитектурный ансамбль православных храмов. Храмовый комплекс, в центре которого находилась Спасская церковь, создавал неповторимую узнаваемую панораму русского города. Старейший православный храм был центром религиозной, общественной и культурной жизни города его первых столетий.

Судьба Спасской церкви вызывала живой интерес специалистов историков, археологов, архитекторов, работников культуры. О ней писали Л.К. Минерт, Е.С. Митыпова, А.Д. Жалсараев, В.К. Гурьянов, Л.В. Лбова и др. Но наиболее полно и всесторонне история Спасской церкви раскрыта в книге кандидата исторических наук, заслуженного работника культуры РБ Леонида Георгиевича Орлова «Верхнеудинская Спасская церковь (1696-1930 гг.). Исторические сюжеты», изданной в 2012 г. Автор считал, что церковь была разрушена взрывом в середине 1930-х гг. Последний документ, на который он ссылается, – статья, опубликованная в газете «Бурят-Монгольская правда» за 1934 год о том, как духовенство Спасской церкви, делающее разъезды по ближайшим деревням, помогает деятельности церквей пригородной зоны. Без ответа остался вопрос: когда была уничтожена Спасская церковь? В публикациях других авторов и организаций указывались 1932, 1934 и 1936 годы, но без ссылок на документы, подтверждающие эти даты. По семейным преданиям горожан, с которыми нам удалось пообщаться в последние годы, возникали 1935, 1936, 1937 и 1938 годы.

Нам удалось найти в Государственном архиве Республики Бурятия документы, касающиеся Спасской церкви 1935-1940 гг., которые мы и осветим в этой статье.

Напомним читателю, что с 1923 г. здание храма Спасской церкви находилось в арендном пользовании религиозной общины обновленцев [1, л. 87]. С 1923 по 1926 гг. храм не отапливался, были выбиты 135 стекол [1, л. 93]. Битье окон в церквях вследствие разнузданной антирелигиозной пропаганды – всероссийское бедствие того времени. Очередная инициированная властями Комиссия после обследования храма определила необходимую на ремонт здания сумму – 6,5–7 тыс. р., которые необходимо было внести на депозит АУ НКВД [1, л. 94 об.]. В случае отказа от проведения ремонтных работ религиозной общине Спасской церкви грозило расторжение договора на пользование молитвенным зданием. К 1929 году в церкви был произведен частичный ремонт, и священнослужители смогли продолжить богослужения. На 15 декабря 1931 года православное общество при действующем Спасском храме насчитывало 100 человек [2, л. 2]. Любопытен документ, датируемый 31 октября 1932 года, – письмо, отправленное Епархиальному церковному управлению по адресу: Верхнеудинск, Калининская улица, Здание Спасского Храма. В нем сообщалось о пересылке анкеты служителя культа – Архиепископа Знаменского Константина Ивановича (викарского Епископа по Кяхтинскому, Селенгинскому и Закаменскому аймакам) [3, л. 33]. Можно предположить, что Спасская церковь взяла на себя функции Епархиального церковного управления среди обновленческих общин, что объясняет разъезды её священников для оказания помощи местным церквям. В 1935 году в церкви служили Игумен Анатолий Семенович Прокудин и священник Александр Власиевич Лаврентьев [4, л. 26]. По описи дел комиссии культов 1934-1935 гг. община верующих Спасской церкви в г. Улан-Удэ значилась действующей [4, л. 39].

Власти республики, нацеленные на закрытие всех молитвенных зданий, в апреле 1935 г. создали Комиссию по проверке выполнения договора с религиозными общинами Кладбищенской и Спасской церквей, оценке культового имущества из драгоценных металлов, определению требуемого ремонта храмов [5, л. 199, 200]. В конце апреля – мае 1936 г. события вокруг Спасской церкви начинают развиваться стремительно. Проследим хронологически этот процесс.

27 апреля – специальная техническая комиссия с участием представителя общины верующих составила Акт осмотра здания Спасской церкви, зафиксировав опасность обвала храма [6, л. 159].

3 мая – Президиум Улан-Удэнского Городского Совета рабочих, крестьянских и красногвардейских депутатов, руководствуясь постановлением ВЦИК и СНК РСФСР от 8 апреля 1929 года и инструкцией Постоянной Комиссии при Президиуме ВЦИК по вопросам культов от 16 января 1931 года «О порядке проведения в жизнь законодательства о культах» и в соответствии с заключением специальной технической комиссии от 27 апреля 1936 года, постановил:

1. Здание Спасской церкви, расположенное в городе Улан-Удэ по Калининской улице, как угрожающее обвалом для дальнейшего устройства в нем богослужений и собраний верующих, закрыть.

2. Заключенный с верующими договор о предоставлении в их пользование указанного здания – расторгнуть, а само здание обратить к ликвидации.

3. Настоящее Постановление представить на утверждение Президиума ЦИКа БМ АССР. Подписали: Председатель Городского Совета Буянтуев и Секретарь Медведев [7, л. 165].

10 мая – Президиум ЦИК БМ АССР принял Постановление № 267 о закрытии Спасской православной церкви в г. Улан-Удэ по Калининской улице ввиду ветхости здания. Подписали постановление Председатель ЦИКа БМАССР Дампилон и и.о. Секретарь ЦИКа Эрдыниев [8, л. 159].

11 мая и 14 мая – Комиссия, образованная для ликвидации молитвенного здания Спасской церкви, приняла от верующих и передала культовое имущество: предметы из серебра – в распоряжение Госбанка; предметы исторической, художественной и музейной ценности – в распоряжение Наркомпроса; предметы, имеющие специальное значение при отправлении культа, – в распоряжение верующих для переноса их в другое молитвенное здание; обиходные предметы – в распоряжение Горфо [9, л. 175].

14 мая – Президиум Улан-Удэнского Городского Совета принял Постановление № 62 от 14 мая 1936 года, в котором:

1. Утвердил Протокол заседания ликвидационной Комиссии от 14 мая 1936 г. и Акты от 11 и 14 мая 1936 г. о приёме и передаче культового имущества

2. Материалы о выявленной ликвидационной Комиссией недостаче культового имущества передал Комиссии по рассмотрению религиозных вопросов

3. Посчитал ликвидацию молитвенного здания Спасской церкви законченной и распустил ликвидационную Комиссию

4. Решил снести молитвенное здание в соответствии с заключением технической комиссии от 27 апреля 1936 года в виду его ветхости и нецелесообразности производства капитального ремонта

5. Просил Совнарком обязать Наркомхоз возложить работы по сносу молитвенного здания на Строительное Управление Наркомхоза БМ АССР, компенсировав стоимость этих работ строительными материалами, полученными в результате сноса здания

6. Копию Постановления вместе с материалами ликвидационной комиссии направил в Комиссию по рассмотрению религиозных вопросов при ЦИК БМ АССР.

Подписи под Постановлением поставили Председатель Городского Совета Буянтуев и Секретарь Медведев [9, л. 175].

Оставшись без молитвенного здания, религиозная община Спасской церкви ходатайствовала перед Городским Советом о разрешении совершать богослужения в Троицком Храме. 29 мая Улан-Удэнский Городской Совет Р. К. и К. Д. удовлетворил ходатайство Церковного Совета Спасской религиозной общины, установив поочередное использование Троицкого Храма для совершения богослужения обществами верующих обновленческой и староцерковной ориентации [9, л. 200]. Троицкая община верующих староцерковной направленности оспаривала это постановление, и Городской Совет был вынужден в 1936 г. принять ещё два решения в поддержку Спасской религиозной обновленческой общины: первое – в июле, о разделе перегородкой Троицкого храма на две части [10, л. 58]; второе – в сентябре, о расторжении договора с Троицкой общиной и заключении договоров на пользование Троицким храмом с Троицкой и Спасской общинами. Спасской общине верующих передавался в пользование Иннокентьевский придел Троицкого Храма [10, л. 143]. В октябре 1936 г., после протеста прокурора, Городской Совет: отменил все ранее принятые решения, разрешающие религиозной общине Спасской церкви использовать Троицкий Храм для совершения богослужений; оставил в силе договор о предоставлении всего здания Троицкой церкви в пользование Троицкой религиозной общины староцерковной направленности [11, л. 43].

Вернемся к вопросу о дате сноса Спасского храма. Семейными преданиями о событиях того времени с нами поделился Вячеслав Александрович Гельман. Его бабушка в 1936 году жила на улице Первомайской (бывшей Соборной). С её слов, после закрытия храма в течение нескольких дней было вывезено все ценное церковное имущество, остальное сожжено. После вывоза сразу приступили к сносу бывшего молитвенного здания, предполагалось, что церковь разберут на кирпичи, но «ветхое» здание пришлось взрывать. Чтобы жители близлежащих домов не пострадали при взрывах, их отселили. Район подрыва был оцеплен. Руководили оцеплением сотрудники НКВД. Жителям разрешили вернуться по домам только через два дня. Взрывы, которыми была уничтожена церковь, превратили её в щебень и пыль, кирпичей, годных для строительства, было не много. Опираясь на рассказ Вячеслава Александровича, можно предположить, что Спасский храм был взорван в период с 15 по 30 мая.

Косвенным подтверждением разрушения храма в конце мая 1936 г. является Протокол Заседания Президиума Улан-Удэнского Городского Совета Р.К. и К.Д. № 70 от 31 мая 1936 года, на котором обсуждались неудовлетворительные темпы строительства новых школьных зданий. Для исправления ситуации Президиум постановил: привлечь на выборку и очистку кирпича с разрушенной Спасской церкви лиц, отбывающих принудительные работы, а также обеспечить в достаточном количестве транспорт для подвозки стройматериалов на объекты школьного строительства [12, л. 202]. К сентябрю с места взрыва Спасской церкви были вывезены все годные строительные материалы. Об этом свидетельствует Протокол заседания Президиума Улан-Удэнского Городского Совета Р.К. и К.Д. № 111 от 31 августа 1936 года.

На этом заседании Управление по делам искусств при Совнаркоме БМ АССР ходатайствовало об отводе земельного участка для строительства фундаментального цирка. Президиум принял решение закрепить для строительства фундаментального цирка земельный участок между улицами: Первомайской, Калининской, Монгольской и Набережной Уды – общей площадью 7000 кв. м., и поручить Горкомхозу уточнить границы закрепляемого земельного участка в соответствии с планировкой города [13, л. 123,124].

Под строительство цирка выделялся земельный участок без строений, на котором ранее находился храм Спасской церкви. После уточнения границ участка Президиум Улан-Удэнского Городского Совета принял Постановление № 172 от 07.12.1936г., закрепив земельный участок, ограниченный: с востока – ул. Монгольской протяженностью 70 метров, с юга – Набережной Уды протяженностью 60 метров, с запада – улицей Калинина протяженностью 70 метров и с севера – улицей Первомайской протяженностью 60 метров, общей площадью 4200 кв. м. за строительством зимнего Цирка вместимостью 2500 человек. Очистка участка от мусора (щебенка, кирпич) возлагалась на строительство цирка. Интересен и последний пункт данного постановления: «При необходимости считать возможным расширение границ в соответствии с генпроектом планировки города, доведя площадь участка до 7000,00 кв. м.» [14, л. 112].

Напомним, что предположительные размеры здания церкви, по итогам археологических изысканий 1995 г. Л. В. Лбовой – 55х35х40м, а размеры ограды 78 м по линии запад-восток, 75 м по линии север-юг. Церковь находилась в центральной части ограды со смещением к западу [15, с. 195]. Это подтверждают фотографические снимки Спасской церкви начала XX века. Версия о сносе храма из-за того, что он якобы мешал строительству нового моста и магистрали, ведущей к нему, не состоятельна. Найденная нами схема к плану строительства моста через реку Уду 1937 и 1938 годов показывает, что строительству моста, по проектам 1937 и 1938 годов данный участок не мешал, по проекту 1938 годов продолжением моста был квартал между улицами Монгольской и Шефской [16, л. 1516].

Зимнее здание цирка так и не было построено, оставшиеся на месте взрыва руины церкви еще долго оставались у Удинского моста. Об этом свидетельствует резолюция, принятая работниками Комбанка 26 мая 1940 года, в которой они поднимают вопрос по очистке и использованию территории разобранной церкви на площади между улицами Калинина, Балтахинова, Первомайской и Набережной Уды [17, л. 167].

По воспоминаниям Евгении Ивановны Дульской, проживавшей в 40-50-х годах на улице Коммунистической № 2 (бывшей Сталина), угол Набережной Уды, этот участок был очищен от щебенки, кирпича и каменных глыб только в послевоенные годы, в период строительства на этом участке трех двухэтажных бревенчатых жилых зданий. Она же подтвердила, что в период строительства любопытные подростки находили человеческие останки. Таким образом, предположение краеведа середины XIX века Н. В. Паршина, что при церкви был погост, нашло своё подтверждение в середине XX века.

В документах Городского Совета основной причиной сноса храма указана ветхость здания, угроза его обрушения. Эту же причину указывали при закрытии других церквей, например, Вознесенской, приписной к Спасской, которую в 1928 г. также собирались снести. Однако Вознесенское Заудинское молитвенное здание, освященное в 1816 году, было сохранено как памятник старинного церковного зодчества [18, л. 186]. Деревянный(!) храм Вознесенской церкви, использовавшийся не по назначению, в том числе под общежитие курсантов [19, л. 2], 4 мая 1945 года был возвращен группе верующих, и сегодня в нем идут богослужения! При закрытии в 1929 году Одигитриевского Собора, храм был сохранен, а в 1934 году(!) как памятник 1-й категории историко-архитектурного значения был передан Антирелигиозному музею, и Верхнеудинский Городской Совет обязан был произвести ремонт для восстановления нормального состояния здания Собора [20, л. 104].

Почему же каменный храм Спасской церкви, несомненный памятник истории и архитектуры, возведенный к 1800 году, в котором к тому же в 1909 году был закончен капитальный ремонт, проведено электричество, был взорван? Неужели из-за нужды в строительных материалах? Просматривая документы середины 30-х годов, мы видим, что в городе шло масштабное строительство. В 1936 году строилась ТЭЦ ПВЗ, мост через реку Селенга [21, л. 22]. В планах города на 1936 год значились строительство хирургического корпуса областной больницы и бани-прачечной; мощение улиц на площади 3500 кв. м.; введение в эксплуатацию 3960 кв. жилой площади; строительство водопровода, дома специалистов и гостиницы на 100 номеров [22, с. 3]. И главное – 1936 год был объявлен годом школьного строительства. В городе строились 5 школ: школа № 1 на 830 мест на Иркутской улице; школа № 2 на 880 мест на Рабочей горке; школа № 3 на 400 мест на Смолинской улице; школа № 4 на 400 мест на Нижней Березовке; школа № 5 на 280 мест на территории Стеклозавода [23, с. 3].

Многие строительные объекты к началу сезона не были в полной мере обеспечены строительными материалами, гарантирующими выполнение плана строительных работ. В условиях острого дефицита необходимых материалов строительные организации производили закупки у частных лиц, так возникала разница между сметой и правительственной стоимостью строительных материалов. Например, в 1936 г. разница между сметой и правительственной стоимостью строительных материалов по городскому строительству составила в сумме 74889 руб. [24, л. 125]. Строительные организации несли убытки, не хватало оборотных средств, поэтому своевременно подготовиться к строительному сезону они не имели возможности.

В то же время, пользуясь ситуацией, строительные организации допускали нарушения финансовой дисциплины, хищения и разбазаривание средств и строительных материалов [25, л. 25]. В апреле 1936 года Бюро Улан-Удэнского городского Комитета ВКПБ приняло постановление, в котором обращалось к прокурору республики т. Гросс с просьбой расследовать факты растранжиривания Стройуправлением НКХоза БМ АССР фондов дефицитных строительных материалов (цемент, лес), предназначенных для школьного строительства, и привлечь всех виновных к ответственности [26, л. 86].

14 мая 1936 года газета «Бурят-Монгольская правда» опубликовала постановление Совета Народных Комиссаров БМ АССР и Областного Комитета ВКП(б) «О ходе городского школьного строительства». В нем назывались причины угрозы срыва школьного строительства: ни одна из строящихся школ не имела смет; не было оформлено финансирование их через банк; местными стройматериалами школьное строительство полностью не было обеспечено; организация строительных работ со стороны НККХоза (т. Варганов) и Стройуправления (т. Ченкиров) была неудовлетворительна; недостаточно внимания уделяли школьному строительству Улан-Удэнский Городской Совет (т. Буянтуев), Горком партии (секретарь т. Коросталев), Наркомпрос (т. Донгидон) [27, с. 1]. Обращает на себя внимание совпадение времени закрытия молитвенного здания Спасской церкви и принятия постановления «О ходе городского школьного строительства», поручившего Наркому просвещения тов. Донгидон пересмотреть все сметы на школьное строительство в сторону снижения себестоимости. На защиту храма Спасской церкви должны были встать: Наркомпрос (т. Донгидон) [28, л. 15], ГОРОНО (тов. Гроссман) и созданный в марте 1936 года Комитет по делам искусств при Совнаркоме БМ АССР (тов. Кригель). Кригель, возглавивший Комитет в марте 1936 года, до этого возглавлял ГОРОНО [29, л.49]. Но ни слова в защиту сказано не было. Позже уже в 1938 году при Президиуме ЦИК БМАССР была создана Комиссия по охране памятников [30 л. 38].

Можем предположить, что сложившаяся в 1936 году ситуация – необходимость выполнения плана городского строительства любой ценой при отсутствии финансирования, дефиците строительных материалов, на фоне агрессивной антирелигиозной борьбы и политического психоза – стала предпосылкой принятия решения об экстренном сносе Спасской церкви.

Строительное управление Наркомхоза БМ АССР в мае 1936 года выступило подрядчиком строительства школ № 1, 2, 3, 5, а также учебного корпуса Педагогического института [31, с. 2], [32, л. 70]. Можем предположить, что материалы, полученные в результате сноса Спасской церкви, были использованы на этих строительных объектах. Школы были сданы с опозданием и недоделками. В отчете о работе Городского Совета за 1936 год названы основные причины этого: поздняя подготовка к строительству и острый дефицит местных стройматериалов [33, л. 25об.]. Работы по строительству в 1936 году учебного корпуса Пединститута были признаны недоброкачественными, подлежащими переделке. Общая стоимость убытков по строительству фундаментов здания Пединститута составила 64300 руб. [34, л. 70,72]. В 1937 г. И.Д. Дампилон был выведен из состава ЦИК [35, л. 195], а Д.Ш. Буянтуев и В.И. Медведев сняты с работы [36, л. 31]. Их действия были признаны вредительскими со всеми вытекающими из этого трагическими последствиями.

Исходя из вышесказанного, можно сказать с совершенной определенностью – здание Спасской церкви было варварски разрушено в период с 15 по 30 мая 1936 года. Православный храм своеобразной архитектуры, украшавший город, стал бессмысленной (!) жертвой местной власти. Его уничтожение – невосполнимая утрата для русской культуры г. Улан-Удэ.

Автор выражает признательность сотруднику Государственного архива РБ Анне Гаврииловне Карповой и члену инициативной группы по установлению Поклонного Креста на месте Спасской церкви Эмме Иннокентьевне Кузнецовой за неоценимую помощь в поиске материалов, проливающих свет на тайну гибели Спасской церкви.

Источники:

1. Государственный архив Республики Бурятия. Ф. Р-248. Оп. 3. Д. 226. Лл. 87, 93, 94 об.

2. ГАРБ. Ф. Р-248. Оп. 3. Д. 144. Л. 2

3. ГАРБ. Ф. Р-248. Оп. 3. Д. 125. Л. 33

4. ГАРБ. Ф. Р-248. Оп. 3. Д. 30. Лл. 26,39

5. ГАРБ. Ф. Р-248. Оп. 3. Д. 39. Лл. 199, 200

6. ГАРБ. Ф. Р-475. Оп. 9. Д. 15. Л. 159

7. ГАРБ. Ф. Р-661. Оп. 4. Д. 6. Л. 165

8. ГАРБ. Ф. Р-475. Оп. 9. Д. 15. Л. 159

9. ГАРБ. Ф. Р-661. Оп. 4. Д. 6. Л. 175, 200

10. ГАРБ. Ф. Р-661. Оп. 4. Д. 7. Л. 58, 143

11. ГАРБ. Ф. Р-661. Оп. 4. Д. 8. Л. 43

12. ГАРБ. Ф. Р-661. Оп. 4. Д. 6. Л. 202

13. ГАРБ. Ф. Р-661. Оп. 4. Д. 7. Л. 123-124

14. ГАРБ. Ф. Р-661. Оп. 4. Д. 8. Л. 112

15. Итоги археологических изысканий по Спасской церкви от 1995 года Л. В. Лбовой // Орлов Л. Г. Верхнеудинская Спасская церковь. 1696-1930. Исторические сюжеты. – Улан-Удэ, 2012. – С. 195.

16. ГАРБ. Ф. Р-248. Оп. 11, Д. 109, Л.1516.

17. ГАРБ. Ф. Р-248. Оп. 3, Д. 163, Л. 167.

18. ГАРБ. Ф. Р-248. Оп. 3, Д. 226, Л. 186.

19. ГАРБ. Ф. Р-248. Оп. 3, Д. 144, Л. 2.

20. ГАРБ. Ф. Р-475. Оп. 1б. Д. 2. Л. 104

21. ГАРБ. Ф. Р-407. Оп. 1. Д. 98. Л. 22

22. О народнохозяйственном плане Бурят-Монгольской АССР на 1936 год // Бурят-Монгольская правда. – 1936. – 17 марта. – С. 3.

23. Новые школы в Улан-Удэ // Бурят-Монгольская правда. – 1936. – 9 июня. – С. 3.

24. ГАРБ. Ф. Р-661. Оп. 4. Д. 8, л. 125

25. ГАРБ. Ф. Р-661. Оп. 4. д. 11, л. 25

26. ГАРБ. Ф. П-2. Оп. 2. д. 883, л. 86

27. О ходе городского школьного строительства // Бурят-Монгольская правда. – 1936. – 14 мая. – С. 1.

28. ГАРБ. Ф. Р-248. оп. 10, д. 8, л. 15

29. ГАРБ. Ф. П-2. оп. 2, д. 883, л. 49

30. ГАРБ. Ф. Р-475. оп. 9, д. 17, л. 38

31. На строительстве Улан-Удэнского Пединститута // Бурят-Монгольская правда. – 1936. – 17 мая. – С. 2.

32. ГАРБ. Ф. Р-274. Оп. 1. Д. 130. Л. 70

33. ГАРБ. Ф. Р-661. Оп. 4. Д. 9. Л. 25 об.

34. ГАРБ. Ф. Р-274. Оп. 1. Д. 130. Л. 70, 72

35. ГАРБ. Ф. Р-475. Оп. 9. Д. 16. Л. 195

36. ГАРБ. Ф. Р-661. Оп. 4. Д. 9. Л. 31